Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо


    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников 

    Библиотека

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     
     
    БРИЛЛИАНТ В ХРУСТАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ
     
    Вера ПАРАФОНОВА, журналист
     
     
     
     

    Город Никольск, приютившийся в Пензенской области, похож на многие малые российские поселения, стоящие вдали от больших дорог. И все же каждый, кто хоть раз побывал в нем, мечтает попасть сюда вновь. И дело не столько в природной красоте здешних мест, сколько в богатстве исторического наследия, хранящегося в одном из его культурных центров - Музее стекла и хрусталя, насчитывающем 13,5 тыс. экспонатов. Уникальность его определяется цельностью коллекции, где наиболее полно представлены произведения талантливых самобытных мастеров и художников-профессионалов XVIII-XXI вв., выполненные в цехах Никольско-Бахметевского хрустального завода (впоследствии - «Красный гигант»), продукцию которого поставляли царскому двору, высшей дворянской знати, богатому купечеству, церквям и монастырям, а также на персидский рынок.
     
     
    «НИКОЛЬСКОЕ, ПЕСТРОВО ТОЖ»
     
    Более 300 лет назад в Засурском стане (ныне район Пензенской области) среди непроходимых лесов на правом берегу небольшой речки Вырган на землях, дарованных в 1668 г. царем Алексеем Михайловичем «за похвальную службу и воинскую доблесть в русско-польской войне 1654-1667 гг.» стряпчему Ивану Бахметеву, возникло село Никольское. Спустя 13 лет на левом берегу появилась маленькая деревенька Пестрово, названная по имени обладателя этих земель дворянина Калистрата Пестрова. В 1761 г. оба поселения перешли в руки одного владельца — сына Бахметева, отставного секунд-майора Алексея Ивановича, и стали называться «Никольское, Пестрово тож», затем — просто Николо-Пестровкой. Такое название существовало без малого 200 лет до переименования села в 1954 г. в город Никольск.

    Начало заводу положил указ императрицы Екатерины II от 3 августа 1764 г. о разрешении Бахметеву «завести... в собственных его дачах, состоящих от Москвы в семистах верстах, хрустальную и стеклянную фабрику».
     
    ПЕРВЫЙ ЗАКАЗ ДЛЯ ДВОРА

    Бахметев, получив разрешение ее величества, без промедления приступил к строительству сразу трех фабрик: для выпуска оконного стекла, производства хрусталя и выработки простой посуды. В деревянных зданиях «по 20 сажень длиною и по 8 сажень шириною» разместились «шесть печей, две разводные для закалки изделий, три гончарные и шесть амбаров для склада посуды и материалов». Подобные крохотные производства и заложили фундамент для отечественных стекольных заводов, возникших прежде в Пензенской, Владимирской, Петербургской и других губерниях.

    В 1779 г. после смерти основателя бахметевские фабрики перешли в руки его вдовы — Агафоклеи Ивановны, а затем их сына — Николая Алексеевича, при котором и достигли наивысшего процветания.

    В октябре 1800 г. государственная Мануфактур-Коллегия выпустила очень выгодный для таких частных предпринимателей указ: «...по достаточному количеству выделываемого на российских заводах стекла, зеркал и всякого рода хрусталя повелеваем привоз оных из-за границы запретить». Однако действовал он, по-видимому, не долго, так как уже в 1805 г. Бахметев вновь ходатайствовал о запрещении иностранного ввоза, способного создать серьезную конкуренцию продукции отечественных частных заводчиков. К тому времени хрустальная продукция его фабрики уже заметно выделялась на общем фоне, поэтому при письме от 13 августа 1805 г. на имя министра внутренних дел графа Виктора Кочубея Николай Алексеевич представил «образцы своих изделий, которые чистотою и отделкою легко идут в сравнение с хрусталем, ввозимым в Россию из чужих краев».

    Хлопоты, правда, оказались напрасными (несмотря на высокую пошлину, ввоз стекла и хрусталя в Россию продолжился), но Кочубей получил столь сильное впечатление от присланных образцов, что счел нужным показать их императору Александру I. Тот не только отметил Бахметева подарком, но и заказал ему «для Двора разные стеклянные вещи». Выданную правительством ссуду заводчик употребил исключительно «на увеличение стеклянной и хрустальной фабрик... и доведение их до такой степени совершенства в выделке стеклянных и хрустальных вещей, чтобы они приносили ощутительную пользу Государству». Заслуга Николая Алексеевича еще и в том, что именно он положил начало музейной коллекции, целенаправленно занимаясь собирательством, что практически не делали на других стекольных заводах.

    Третий владелец хрустального производства Алексей Николаевич Бахметев, женатый на Анне Толстой, родственнице известного русского писателя Льва Толстого, умер бездетным в 1861 г. Но по духовному завещанию назначил наследником своего внучатого племянника — князя Александра Оболенского, ставшего полноправным владельцем завода в 1884 г. С тех пор история предприятия и развитие культуры села, вплоть до революции 1917 г., были связаны с именем этого предпринимателя.
     
     
    МАСТЕРСТВО НА ВЕС ЗОЛОТА
    Без создания крепкой школы мастеров бахметевское предприятие вряд ли имело будущее, и потому основатель его повелел всем жителям села работать на фабриках. При этом каждый глава семьи должен был не просто овладевать новым ремеслом, но и учить своих детей тому же. Сельчане сразу разделялись на два общества: «фабричных и крестьян». Рабочие имели свой дом и огород и жили заводским трудом, а крестьяне использовали по общему закону надельную землю, но многие из них ходили на фабрику, где занимались поденной работой.

    Первыми к познанию нового ремесла были приставлены крепостные Петр и Иван Вершинины. Сказалось ли трудолюбие, свойственное хлебопашцам, природные ли красоты здешних мест или скрытые дарования, заложенные в простых душах от Бога, но братья быстро овладели секретами мастерства и вскоре сами стали готовить достойных умельцев.

    Главный мастер завода Александр Вершинин (1765-1828) тоже был крепостным, но именно он сумел довести отделку изделий до такой степени совершенства, что сам государь пожаловал ему золотые часы за создание хрустального сервиза на 70 кувертов (персон) для царского стола. Виртуоз алмазной грани и замечательный художник-миниатюрист, он был еще и отличным изобретателем, прославившим завод своим главным творением, прозванным в народе «вершининским стаканом». Его секрет — в двойных стенках, в узком пространстве которых располагались целые картины; точнее, маленькие макеты пейзажей, сделанные из мха, соломы, птичьих перьев и бумаги. Много лет особое восхищение и недоумение специалистов вызывало то, как мастер сумел соединить стеклянные стенки, не разрушив при этом хрупкие аппликации. Ни при жизни, ни после смерти Вершинина никто не смог воссоздать подобные изделия. Именно поэтому они были очень дорогие. Один из них с миниатюрным изображением прогуливающихся людей, усадьбы, деревьев, зверей и птиц почти 200 лет (с 1802 г.) сохранял свой первозданный вид, пока в середине 1990-х самый ценный музейный экспонат не украли в результате разбойного нападения.
     
    ОПЫТ СТАРИННЫХ РУЧНЫХ ТЕХНИК
     
    Первые владельцы завода прекрасно изучили европейское стекло. Часто бывая за границей, привозили или выписывали его с лучших заводов, чтобы отечественные мастера могли знакомиться с передовыми достижениями в этой области. А особо сложные образцы по форме, декору и технологии изготовления местные умельцы повторяли. В заводском музее бережно хранят рубиновые кубки: один 40-х-50-х годов XIX в. из Богемии (Чехии), другой первой половины XIX в. из Николо-Пестровки. Они лишь немного отличаются рисунком и размерами. На другой музейной полке стоят тоже очень похожие изделия: вазы молочно-зеленая, привезенная в 1850-1860 гг. с завода из города Баккара (Франция), и молочно-розовая, сделанная во второй половине XIX в. по зарубежному образцу бахметевскими стеклодувами.

    Мастера украшали творения цветами и травами, птицами и животными, разнообразными насекомыми. Роспись сюжетную и орнаментальную выполняли эмалью, красками, золотом, серебром. И не было в мире ни одной технологии художественного стеклоделия, которую не применяли бы здесь. Знаменитый шар с клумбой (XIX в.), например, выполнен в технике «миллефиори» (разновидность венецианской нити). Получившая в свое время широкое распространение древняя цветная филигрань, принесшая славу и богатство Венеции, стала традиционной и на Бахметевском заводе. Изобретательные специалисты декорировали предметы широкими лентами из стекла, дротиками разных оттенков, создававшими в толще массы спиральный или кружевной рисунок.

    Для получения многоцветья стекловары использовали самые разнообразные добавки. В цехе при составлении шихты для печей все делали по специальному рецепту в зависимости от конкретного заказа. Например, в XIX в. исключительной популярностью пользовались нежно-зеленые изделия, созданные из стекла с добавлением урана. Однако с середины 40-х годов XX в. его перестали варить из-за предполагаемой радиоактивности, но с успехом применяли другие красители, варьируя соотношение элементов практически всей таблицы Менделеева. Скажем, добавки кобальта придавали продукции синий цвет, марганца — фиолетовый, хрома — зеленый. Медь в различных сочетаниях давала бирюзу, красные и даже яшмовые оттенки, а вкупе с хромом — изумрудно-зеленые. Чтобы получить молочно-белое стекло для имитации тонкого фарфора, в стекломассу добавляли костяную муку. Малиновый и янтарный цвет получали добавками соответственно золота и серебра.

    В 30-х-40-х годах XIX в. основным технологическим новшеством стало многослойное цветное стекло. Его, как и хрусталь, украшали алмазной гранью, в том числе широкой. Мастера извлекали из цветного и бесцветного материала все новые возможности, достигая художественного эффекта за счет разнообразия форм и оттенков, применения в одном сосуде несколько различных способов отделки. И только матовая гравировка не получила широкого распространения из-за высокой трудоемкости. В коллекции музея есть великолепный пример использования разных технических приемов в одном изделии - чайная пара, изготовленная в последней трети XIX в. из бесцветного стекла с подцветом золотого рубина, гофрированная, с росписью фиолетовой краской, эмалями и прилепленными к стенкам нежно-розовыми каплями.

    В вазах из глушеного (непрозрачного) матового стекла здешние мастера применили не только роспись золотом, но и искусную имитацию под драгоценные камни. В такой технике сделана представленная в экспозиции пара ваз, украшенных инкрустацией мельчайших капелек, образующих узор в виде виноградных лоз. Рядом на музейной полке — россыпь «драгоценных камней» из простого цветного стекла. Здесь действительно можно увидеть изделия с невероятным количеством оттенков: под мрамор, яшму и даже под авантюрин.
     
    МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ
     
    Перед первыми владельцами завода не стояла задача массового изготовления продукции (хотя здесь выпускали и бытовую «мелочь» — люстры, подсвечники, бра, садовые светильники, нарядные керосиновые лампы и фундаментальные украшения для интерьера). На то существовали более мощные предприятия — Гусевский или Дятьковский хрустальные заводы. Бахметевы же, скорее, стремились стать законодателями мод в отечественном стеклоделии. В то время им поступали заказы на сервизы и другие предметы от царского двора, персидского шаха, соборов и монастырей. И каждый мастер работал в неповторимой манере. Не случайно одному из немногих Никольско-Бахметевскому заводу позволили еще в 1836 г. украшать продукцию двуглавым орлом — государственным гербом и изображать его на своих прейскурантах (каталогах). Предприятие брало первые призы на выставках российских мануфактурных изделий 1829 г. (тогда сыну основателя завода поручику Николаю Бахметеву присудили Большую золотую медаль за «отличный хрусталь»), а также 1835 и 1843 гг.

    В 1884 г. Оболенский вложил дополнительные средства, позволившие модернизировать производство и повысить качество продукции. Получив в 1896 г. на выставке в Москве заслуженное признание, завод вновь подтвердил право изображать на стекле царский герб. В 1900 г. на Всемирной выставке в Париже его изделия — два уникальнейших прибора для ликера и третий — для пива, а также несколько стаканов (сегодня они украшают экспозицию музея) — были отмечены Большой золотой медалью. А авторы — Никанор Протасов (правнук Александра Вершинина), Иван Вертузаев, Василий Рогов и Петр Куликов — за высокое мастерство решением авторитетной комиссии награждены бронзовыми медалями.

    Надо признать, мастеровой люд Николо-Пестровки почитал своих хозяев — владельцев завода. И было за что. Кстати, именно Оболенский впервые в России ввел постоянное квалифицированное руководство в художественном стеклоделии, пригласив в 1903 г. на предприятие Адель Якобсон, выпускницу Санкт-Петербургского художественного училища барона Александра Штиглица. Прежде чем приступить к делу, она побывала во Франции, Германии, Австрии и только в 1906 г. начала трудиться в Никольске, проработав здесь до 1921 г. Якобсон организовала в городе художественную школу, где учились будущие известные мастера. Десятки династий стеклоделов за более чем двухвековую историю воспитало никольско-бахметевское заведение.
     
    НОВАЯ СТРАНИЦА СТАРОГО ЗАВОДА
     
    После революции 1917 г. завод, сменивший название на Хрустальный № 1, стал народной собственностью. Предпринимавшиеся неоднократные попытки разгрома предприятия и его музейной коллекции пресекали сами рабочие, организовавшие вооруженную охрану из 300 человек. Но церковь Воскресения Христова — одну из красивейших в Пензенской губернии, построенную Бахметевым еще в начале XIX в., богатую и изысканную по убранству (в ней даже пол был из плит голубого стекла), уберечь от разграбления не удалось. Ее великолепие показалось излишеством. Так на обломках старого началась иная жизнь.

    Смена в 1923 г. вывески на «Красный гигант» не принесла существенных изменений в жизнь завода: он продолжал выдавать «на гора» сортовую посуду, не забывая, правда, и о высокохудожественных заказах. Новую страницу открыли в конце 1930-х годов, когда началось тесное творческое сотрудничество с народным художником СССР, выдающимся скульптором Верой Мухиной, продолжавшееся несколько десятилетий. Ее участие в создании многих экспериментальных работ и произведений прикладного искусства придавало заводу силу. В 1938-1939 гг. по ее проекту здесь создали хрустальный сервиз «Кремлевский».

    К тому же периоду относится и изготовление подлинного шедевра — уникальной вазы-фонтана художника Иосифа Чайкова (1888-1979) для Международной выставки в Нью-Йорке (1939 г.). Ее высота по эскизам составляла 4,2 м, а ширина чаши — 2,5. Ни один завод не соглашался на такой сложный заказ, пока известный в стеклоделии академик Николай Качалов (1883-1961) не посоветовал живописцу отправить его в Никольск. «Там тебе дедовским способом все и сделают», — напутствовал он. Вместе с Майковым в Пензенский край выехал ленинградский инженер-технолог Федор Энтелис (1907-1995). Никольчане за 7 месяцев не только изготовили это изделие, но и добавили своей выдумки и смекалки. Основание фонтана они украсили одиннадцатью многоцветными национальными коврами, сварив стекло семи цветов, над ними расположили овальные хрустальные медальоны с названиями союзных республик на языках народов СССР. В истории художественного стекла ни один экспонат не мог с ним сравниться: вес чаши составлял 450 кг, отдельных деталей — от 80 до 90 кг. При их изготовлении стекло на трубку набирали до 14 раз! Фонтан был увенчан снопом из 250 колосьев, из которых били струи воды (сейчас его местонахождение неизвестно).

    В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. вместе с мастерами предприятия художник Анна Липская изготовила серию «орденских кубков», чем подняла тему героики. Историки прикладного искусства считают их прототипами последующих работ из стекла, создававшихся в послевоенные годы в память о тех или иных знаменательных событиях. Тема эта, впрочем, не нова. Еще во время Отечественной войны 1812 года мастер Вершинин создавал на Бахметьевском заводе кубки, фужеры, стаканы, кружки и бокалы с медальонами и надписями под рисунками: «Ликуй Москва, в Париже росс, взят 19 марта 1814 года».

    Сегодня музей располагается в новом, специально построенном для него здании и пополняется старинными и современными экспонатами. Сюда все чаще приезжают ныне здравствующие потомки прославленных мастеров — познакомиться с их работами, отдать дань уважения предкам.
     
    Но в рассказах хранителей и собирателей коллекции нет-нет, да и промелькнут грустные нотки. Дело в том, что «Красный гигант» в 2010 г. ушел с молотка, не дожив до своего 250-летия каких-то четырех лет, оставив после себя лишь малую толику — Музей стекла и хрусталя — бриллиант в российской короне. Свидетели высочайшего профессионализма и художественного вкуса Никольских мастеров, начиная с первых заводских предметов, ныне выставлены также в залах санкт-петербургского Эрмитажа, Русского музея, Павловского дворца, Государственного исторического музея (Москва).
     
     
     
    Парафонова, В. Бриллиант в хрустальной империи // Наука в России . - 2011 . - № 5 . - С.87-95.
     




    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование