Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо

    Главная

    Новости

    Методика

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Подготовка к ЕГЭ, ГИА 

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Эко

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Творчество педагогов

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Творческие страницы

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Доска объявлений

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика

    медицинская мебель и оборудование, св1200.

    Как получить пропуск в центр москвы m-propusk.ru.

      День за днем : Статьи 

      Статьи  



    Елена ГЛАВАЦКАЯ
     
     
    КОГДА УМОЛКНУТ ВСЕ БУБНЫ...  От шаманства к православию
     
     
     
    Шаманский бубен — один из главных элементов религиозных традиций многих народов Севера России, Скандинавии и Северной Америки. Когда христианство проникало на территории этих народов, бубны становились объектом непримиримой борьбы. Однако и сейчас, по прошествии нескольких веков с начала противостояния, даже там, где христианство одержало полную победу, они снова свободно звучат, призывая народы Севера не забывать свои духовные ценности, уважать их.
     
     
     
    К одним из первых письменных упоминаний о сибирских шаманах, вероятно, следует отнести сведения Сказания «О человецех незнаемых в Восточной стране». Неизвестный автор в конце XV века сообщал: «В В[ъ]сточной же стране есть иная самоедь, зовомая каменская. Облежит около Югорьскиа земли, а живут по го-ром по высоким. А ездят на оленех. А плате носят оление и соболие. А ядят мясо оление, да и собачину, и бобровину сыру ядят. А кровь пьют всякую и челове-чю. Да есть у них таковы люди лекари. У которого человека внутри не здорово, и они брюхо режют, да нутро вынимают и очищают, и паки заживляют» (1).

    По мнению А. Плигузова, Сказание явилось одним из непосредственных результатов знаменитого похода на Югру Ивана Салтыка Травина и Семена Курбского (9 мая — 1 октября 1483 г.) и последующих переговоров об условиях мира. Тогда русским представилась возможность длительного общения с манси и хантами (вогулы и остяки, по терминологии того времени). Вероятно, именно рассказы послов и легли в основу Сказания.

    Шаманские камлания производили достаточно сильное впечатление на русских, только что пришедших в Сибирь. Чужая страна и природа были полны загадок, страшили своей неизвестностью и непредсказуемостью. В 1608 году, например, все население Томска трепетало от слухов, распространенных стрельцами во главе с Федором Серебреником. Они заявили, будто странная тяжелая болезнь, которая «учинилась... в Томском городе над служилыми надо многими людми и над женками», происходит оттого, что «Иванка новокрещен ходит по татарским юртам ворожить, и в бубен бьет, и шейтанов призывает». Ивана поймали и подвергли расспросу. На пытке он рассказал, что действительно «напускал шейтанов» на служилых людей и делал это по велению кузнецких и чюлымских татар, которые прислали ему для этого из Кузнецка «многих шейтанов» (2). Слово «шейтан», или «шайтан», было давно знакомо русским благодаря контактам с кыпчаками, казахами, киргизами и татарами и означало «черт». В русских источниках им назывались изображения божеств и духов— помощников шаманов. Слово «шаман», заменившее термин «шайтанщик», появилось позднее, когда русские проникли в районы расселения эвенков, у которых его и позаимствовали (3).
     
     
    Протопоп Аввакум употребил слово «шаманить» в своем Житии, и это самое раннее зафиксированное его использование. Во время ссылки в Сибирь (сентябрь 1653 — весна 1664) Аввакум стал свидетелем того, как воевода Афанасий Пашков отправлял своего сына Еремея «Мунгальское царство воевать». Боясь за исход похода и за судьбу сына, воевода, по словам Аввакума, «заставил иноземца шаманить, сиречь гадать: удаст ли ся им и с победою ли будут домой?». Протопоп довольно подробно описал сам обряд, что говорит о том, что он либо лично на нем присутствовал, либо самым тщательным образом расспросил очевидцев: «Волхв же той мужик, близ моего зимовья, привел барана живова в вечер и учал над ним волховать, вертя его много, и голову прочь отвертел и прочь отбросил. И начал скакать, и плясать, и бесов призывать и, много кричав, о землю ударился, и пена изо рта пошла. Беси давили ево, а он спрашивал их: «удастся ли поход?» И беси сказали: «с победою великою и с богатством большим будете назад». И воеводы ради, и все люди радуяся говорят «богаты приедем!» Реакция воевод и остальных участников события явно свидетельствовала о том, насколько серьезно они относились к предсказаниям шамана. Возмущенный фактом обращения православных людей к услугам шамана и тем, что они поверили «пророчеству дьявольскому», протопоп Аввакум молился о погибели отправленного войска, о чем позднее горько жалел. Войско в 102 человека действительно «было побито без остатку». Чудом спасся только один сын воеводы Пашкова — Еремей (4).
     
    С началом интенсивной колонизации Сибири в XVII веке увеличился и интерес к религии коренного населения. Именно интерес (вызванный, без сомнения, чисто прагматическими     целями), а отнюдь не стремление обратить их в православие любой ценой. Более того, в отношении коренных народов была постепенно выработана политика веротерпимости, которая выразилась в следующих мероприятиях правительства: отказ от насильственных методов крещения; отсутствие целенаправленной миссионерской деятельности; запрет разорять священные места и кладбища сибирских народов.
     
    В 1667 году по приказу воеводы П. И. Годунова был проведен детальный опрос сотников ясачных волостей, в которых проживали манси и ханты. Вопросы задавали о том, существуют ли изображения божеств, как и о чем их молят, есть ли специальные люди, совершающие эти молитвы. Привлеченные для допроса отвечали, что «верят в шайтана и молятца ему, лад на колени, смотря на небо кланя-ютца в землю... и шайтаны у них... из серебра и из меди...». А веруют они, «как веровали отцы их и деды... А просят у шайтана здоровья и из лесу добычи... А молятца де у них которые старые люди, а не молодые. А выбранных на то людей нет...» (5). Результаты опроса в XVII веке никакого изменения в политику Москвы в отношении религии сибирских аборигенов не внесли. Практика сжигания священных жертвенных деревьев и изображений божеств оставалась в прошлом и не распространялась восточнее Уральского хребта. Очень незначительное число аборигенов приняло с той или иной степенью искренности христианство. Большинство же до конца XVII века сохраняло приверженность религиозным традициям предков.

    Перелом в политике правительства в отношении религиозных верований народов Сибири произошел в 1697 году. Именно в тот год началось Великое посольство и Петр I открыл для соотечественников, и в первую очередь для себя, Европу.

    Вполне вероятно, что Петр мог видеть книги о лапландцах и некоторые из предметов их культуры в библиотеках и музеях, которые посещал. Кроме того, в Амстердаме Петр познакомился с Николаем Витзеном, ставшим своего рода опекуном Великого посольства. Научные интересы Витзена были связаны с изучением языков, обычаев и нравов народов, населявших Восточную Европу. Присоединившись как частное лицо к голландскому посольству в 1664 году, Витзен проехал Россию до берегов Каспийского моря. На основе сведений, собранных во время этой поездки, он в 1692 году опубликовал «Noorden-Oost Tartarye» — сборник географических, этнографических и лингвистических сведений, в том числе и этнографическое описание Западной Сибири.

    Конечно, Петр мог беседовать с Николаем Витзеном о предмете его научных интересов, о том, что христианская Швеция просветила язычников-саамов. Быть может, именно тогда у Петра возникли мысли и о миссии России в отношении многочисленных народов, обитавших на ее северо-восточных окраинах. Во всяком случае, впервые вопрос о целенаправленном крещении народов Сибири был поднят уже в 1700 году. Этого, кстати, требовали и геополитические интересы России в Сибири, так как на духовное влияние на населяющие ее народы претендовали буддисты Китая и мусульмане Османской империи. Петр I велел подобрать нового митрополита в Сибирь «не только доброго и благого жития, но и ученого, дабы он, будучи митрополитом в Тобольске, мог, Божнею помощию исподволь, в Китае и в Сибири, в слепоте идолослужения закоснелых человек приводить в познание истинного Бога» (8). В результате в 1702 году сибирским митрополитом был поставлен Филофей Лещинский.

    Петр проявлял определенный интерес и к сибирским шаманам. В 1702 году березовскому воеводе был отправлен указ: «Послать в Москву трех или четырех человек шаманов, которые бы совершенно шаманить умели... вести их бережно и велеть им взять с собою, что к тому шаманству надобно и их не стращать, а сказать, что им будет... жалованье». Двух ненецких шаманов доставили в Бе-резов уже к 3 января 1703 года и допросили в съезжей избе о том, «какое за ними есть шаманство». Позднее воевода разочарованно писал в Москву: «И те шаманы в бубен били и кричали, а иного шаманства за ними нет никакого. И я к Москве послать их не посмел, чтоб в проезде от Березова до Москвы тех шаманов в кормех и подводах... казне лишней истраты не было, а в других волостях шаманов не сыскано». Из Москвы воеводе гневно указали, что он был не прав, не послав шаманов, и если впредь не пришлет «ради своих каких отговорок, то на нем будет доправлена пеня» (7).
     
    Начало миссионерской деятельности в Сибири знаменовалось указом Петра I о массовом крещении северообских народов. Указ повелевал митрополиту Фи-лофею уничтожать изображения божеств, которым поклонялись народы Сибири, и крестить их. Реальные же мероприятия по крещению и христианизации народов Сибири начались после приезда в 1711 году в Сибирь в качестве нового губернатора князя М. П. Гагарина. При его активной поддержке Филофей Лещинский обращал в христианство березовских хантов во время экспедиций 1712,1713 и 1714 годов, пелымских манси — в1714и1715 годах; сургутских хантов— в 1716и 1718 годах. В 1717го-ду с аналогичной целью Ф. Лещинский ездил проводить крещение в Нарымский и Кетский уезды, в 1719 году — в Манга-зею, а в 1719-м и 1720-м — в Иркутск и за Байкал. «Сибирский апостол», как позднее назвали Ф. Лещинского, и его последователи ревниво выполняли свою христианскую миссию. Изображения божеств, которым сибирские народы поклонялись, приносили жертвы и с коими связывали свое благополучие, разделили печальную судьбу лапландских бубнов. Основные священные места были разрушены во время миссионерских экспедиций Лещинского в 1712-1718 годах. В 1722 году священник Михаил Степанов сжег 75 священных мест в Приобье; в 1723-м в Березовском уезде русская администрация отобрала и сожгла 1200 деревянных и 5 железных изображений божеств хантов и манси.

    К делу христианизации сибирских народов активно привлекались сосланные в Сибирь шведы. В ближайшем окружении Ф. Лещинского во время его миссионерских экспедиций находился капитан Иоганн Бернард Мюллер. По возвращении в Европу он подготовил и издал в 1720 году работу «Жизнь и привычки остяков». Другой пленный швед Курт фон Врех основал в Тобольске школу, активно собирал материалы о религиозных верованиях народов Сибири и, судя по его переписке, собирался заниматься их христианизацией, чему помешало заключение мирного договора со Швецией и возвращение значительного числа пленных на родину (8).

    Надзирателями за крещеными манси и хантами также часто ставили шведов, которые, вероятно, ревностно выполняли возложенную на них миссию. В 1723 году надзирателем был назначен пленный швед Карп Андреев, а в 1725-м к нему присоединился поручик Кирилл Берх. В 1742 году ясачные подведомственных Карпу Андрееву волостей жаловались, что он «по охоте своей, а паче для корысти ездит... для сыску у них в непостоянстве их шайтанов, которых уже они по восприятии христианской веры издавна от них отставлены и имеютусебя божий образа» (9).

    Высоко оценивал опыт Швеции по христианизации саамов и В. Н. Татищев. Он предлагал устроить школы, где дети народов Сибири вместе с русскими постигали бы основы грамоты и христианства. По его мнению, лапландцы Швеции, бывшие изначально «гораздо дичее» многих народов Сибири, уже крещены, и для них созданы и напечатаны книги на их языке (10).

    Согласно официальной статистике, за первую четверть XVIII века в Сибири крестили до 40 тысяч язычников, однако многие из них продолжали втайне поклоняться своим богам и совершать те же ритуалы, что их деды и прадеды.
    В эпоху Просвещения активное миссионерство уступило дорогу более мягкому подходу к вопросам религии. Екатерина II провозгласила свободу исповедовать и нехристианские религии.
    По мере развития успехов миссионерской деятельности в Сибири в XIX веке интерес к шаманству и шаманам ослабевал. Народы Сибири, проживавшие вблизи русских поселений, восприняли православие с разной степенью глубины и понимания. Кочевники из отдаленных труднодоступных районов продолжали придерживаться верований своих предков. Проблема существования шаманов в стране как будто вовсе перестала беспокоить верховную власть.
     
    Совершенно по-иному к религиозным традициям народов Севера и Сибири отнеслась советская власть. Тоталитарное государство не собиралось мириться с существованием на своей территории инакомыслия, поэтому борьба с шаманством — «религиозным пережитком» и тормозом развития, и с шаманами, которых отнесли к контрреволюционным элементам, стала одной из важнейших задач. Правительство целенаправленно и методично проводило политику разрушения религиозных традиций, преследовало шаманов, применяя меры политической изоляции, экономического, социального и психологического давления. Там, где население и шаманы оказывали сопротивление и поднимали восстания против мероприятий советской власти, применялись меры прямого преследования и репрессий. В условиях развития командно-административного управления в крае значение шаманов как предсказателей теряло смысл, функции це-лительства взяла на себя система здравоохранения. Ритуальная религиозная деятельность была запрещена, ее ведение преследовалось властями. Единственной функцией шаманов стало сохранение этнической традиции, передача ее из поколения в поколение. Восточные ханты называли таких людей «чертеко», что может быть переведено как «знающий человек».
     
    Конец «Времени бубнов» в Лапландии и начало шаманского бума в Европе
     
    По мере того как русские поселенцы все глубже проникали в Сибирские земли, соседняя Швеция начала более активное продвижение в Лапландию — районы заселения коренных жителей севера современных Швеции, Норвегии, Финляндии и Карелии — саамов. Саамы («лопари» — в русских источниках, «лаппы» и «лапландцы» — в европейских) — родственный хантам и манси в языковом отношении народ. Также как ханты, манси и ненцы, саамы жили охотой, рыболовством и оленеводством. Они поклонялись многим богам и выработали сложные ритуалы, основным атрибутом которых был шаманский бубен. На нем и сфокусировалась борьба христианства с традиционными верованиями саамов. Саамов уговаривали сдавать бубны, отказывавшихся брали под стражу и заключали в тюрьму. Одного из саамов, сдавшего свой бубен, но позднее пытавшегося с его помощью оживить своего погибшего сына, предали суду и сожгли вместе с бубном и изображениями духов-помощников. Впрочем, это был единственный случай применения смертной казни в борьбе с язычеством саамов. Безусловно, эта акция преследовала единственную цель правительства — бороться со всякими проявлениями нехристианских религиозных верований саамов.
     
    В результате всех этих событий у саамов района Луле в Швеции появилась любопытная периодизация собственной истории: «время бубнов» — эпоха до начала интенсивной христианизации и сменившее ее «время, когда надо было прятать бубны» (11).

    1. Плигузов А. Текст-Кентавр о сибирских самоедах. М. Ньютонвиль. 1993. С. 81-82.
    2. РИБ. Т. 2. № 82. С. 179.
    3. См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка Т. IV. М. 1973. С. 395, 401.
    4. Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения. Иркутск. 1979. С. 40-42.
    5. РГАДА-Ф. 1111.ОП. 1.Д. 115. Л. 67-73.
    6. ПСЗ.Т. 3. №1618.
    7. Цит. по: Иринарх (Яхонтов). Хронологический обзор достопамятных событий в Березовском крае Тобольской губернии. 1032-1910//Православный благовестник. М. 1912. С. 86.
    8. Зиннер Э. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII века. Новосибирск. 1968. С. 72-79.
    9. См.: Акишин М. О. Полицейское государство и Сибирское общество. Эпоха Петра Великого. Новосибирск. 1996. С. 122; Миненко Н. А. Северо-Западная Сибирь в XVIII — первой половине XIX в. Историко-этнографический очерк. Новосибирск. 1975. С. 256.
    10. Татищев В. Н. Разговор о пользе наук и училищ. М. 1887. С. 107.
    11. Rydving H. The Saami Drums and the Religious Encounter in the 17th and 18th Centuries/Thе Saami Shaman Drum. Abo. 1988. P. 30-34.
     
     
    Елена ГЛАВАЦКАЯ,  кандидат исторических наук
     
    Фото В. Балин
    Илл. Дж. А. Фроста к книге Дж. Кеннана "Сибирь и ссылка". Нью-Йорк. 1891.
     
     
     
     




    © 2006 - 2015 День за днем. Наука. Культура. Образование