Распопин В. Н. Дом дураков (Реж. Андрей Кончаловский


ДОМ ДУРАКОВ

Страна: Россия - Франция
В ролях: Юлия Высоцкая, Евгений Миронов, Брайан Адамс, Султан Исламов, Елена Фомина, Владас Богдонас, Станислав Варкки, Марина Полицеймако, Анатолий Адоскин и др.
Режиссер: Андрей Кончаловский
Продюсер: Феликс Клейман, Андрей Кончаловский
Сценарист: Андрей Кончаловский
Оператор: Сергей Козлов
Композитор: Эдуард Артемьев
Жанр: драма

Год выпуска: 2002


"Шапки долой, господа, перед вами - гений!" - говорил, кажется, Шуман, приветствуя парижские концерты Шопена.

И я снял бы шапку, и поклонился бы Кончаловскому за "Дом дураков", этот, за исключением соловьевского "Нежного возраста", быть может, единственный по гамбургскому счету х у д о ж е с т в е н н ы й отечественный фильм последнего десятилетия, доступный всем зрительским категориям, если бы не один нюанс. Впрочем, вряд ли правомерно называть основную мысль художественного произведения нюансом, не правда ли? А мысль авторская вполне прозрачна: единственный настоящий человек в психушке - дурак. Иными словами: если и есть среди русских порядочные люди - это законные обитатели психбольницы.

Сразу же отмежевываясь от какого-либо ура-патриотизма, скажу, что меня интересует в данном случае скорее нравственная позиция режиссера, нежели даже идеологическая. Суть в том, что подобные высказывания имеют право позволить себе лишь титанические личности. Кем же, стало быть, считает себя господин Кончаловский: не меньше чем Достоевским от кино, или на худой конец Солженицыным? Последний, правда, в Америке "Красное колесо" создавал, а не безделки вроде "Танго и Кэша".

Но вернемся к фильму. События в нем происходят в 1996 году, в сумасшедшем доме, что находится в Ингушетии. Больницу населяют несколько десятков пациентов разной степени тяжести. Главная героиня, кстати, очень хорошо сыгранная молодой супругой режиссера, - этакая полудурочка из тех, что испокон века на Руси называли блаженными.

Недолгая одиссея этой блаженной, своего рода очередной Асей Клячиной, пособиравшейся было замуж, да так и не вышедшей, позволяет маэстро раскрыть конкретные судьбы нескольких людей, являющих собой типизированные черты советского народа, а вместе с тем дать и во многом справедливый художественный очерк нашей ментальности.

Первые кадры картины, намеренно, я полагаю, заставляют вспомнить сначала поэтику Алексея Германа, истинного классика-портретиста нашего дурдома, а потом уж открыто отсылают зрителя к формановскому "Кукушкину гнезду". Последнее естественно, поскольку "Гнездо" - абсолютная классика, и любой фильм на тему психушки не может обойтись без сравнения с ним.

"Дом дураков" такое сравнение выдерживает, а кое в чем, по-моему, у Формана и выигрывает. Прежде всего, потому что обходится без доморощенного Гамлета, а заодно и без приглашенных звезд, по крайней мере, на главные роли. Следовательно, это картина без героя, то есть картина про нас с вами. Далее: в Доме живет не хитромудрый индеец, а натурально Бог - как в переносном, так и в прямом смысле. В переносном - потому что только в этом месте и может еще жить русский Бог; в прямом - потому что вот он, седой, как лунь и изможденный, как Иисус, Будда Адоскин, сидит, маниакально покачиваясь, на железной койке и за полминуты выкладывает героине и нам с вами чуть подперченные постмодернизмом основы религиозной философии.

Но - дальше. Дальше в эту Шамбалу вторгается война, гражданская, грязная, жестокая. Однако, как кино в кино, война эта никого из обитателей Дома дураков не убивает. Гибнут вокруг, гибнут представители бывшей "дружбы народов", дураки же не только выживают, но как бы и не меняются вследствие неизбежных в ворвавшемся в пастораль аду физических и душевных травм. Избитый поэт продолжает камлать, истерзанная душа героини заживает так же, как ее изрезанные руки, взбудораженные нахлынувшей свободой больные мало-помалу успокаиваются и даже выигрывают от передряги, ведь именно она умыкает на время дурдомное начальство и позволяет хорошим, но ненормальным обитателям лечебного учреждения проявить свои лучшие качества.

Война приводит в больницу для умалишенных сначала тех, кого наши пропагандисты неизменно называют бандитами. Бандиты оказываются вполне приличными, даже гуманными гражданами кавказской национальности, имеющими людские и божеские понятия о чести, совести и справедливости. Один из них вполне беззлобно пошутил над героиней, предложив ей руку и сердце, а когда бедная блаженная, радуя своих соседей по палате, предложение приняла, отстрадал за собственную несдержанность по полной программе морального кодекса. И, между прочим, окончательно вочеловечился.

Ни намека на вочеловечение, напротив, не происходит в противоборствующем стане, сменившем, так сказать, караул в отбитом обратно Доме дураков, ибо федеральные войска, по-видимому, сплошь состоят из наркоманов, алкашей, придурков, убийц и вообще зомби. Нет, проглядывает иной раз и в них что-то живое: то дурочку из-под пуль оттолкнут, а то и, встретив в лице отъявленного врага бывшего сослуживца по Афгану, простят ему от души любые долги. Но не потому ли и осмысливаются иногда глаза русских, что стыдно им уж хуже клинических-то психов быть?

Дом дураков, что в Ингушетии, этакий советский интернационал в постсоветском пространстве, со всеми советскими заморочками и со всей, советской же и русской, невыбимаемой из нас ничем способностью за ради хорошего человека снять с себя последнюю рубаху... Дом дураков в стране бандитов - что такое, господа-товарищи? Правильно - поле чудес. Ибо только на поле чудес опытный, талантливый и безусловно умный русский режиссер Андрей Кончаловский, сделав едва ли не гениальный фильм, мог неприкрыто восхититься несчастненькими чеченцами и во всеуслышание объявить ментальность, родившую Достоевского и Солженицына, безысходно зомбированной, а русского Бога заставить поселиться в сумасшедшем доме.

За державу обидно? Нет, наверное, скорее странными кажутся этические постулаты Андрея Сергеевича. А держава - что держава? Перефразируя слегка Брюсова, надо надеяться, что ее "кулак навек закован в спокойную к обиде медь".

Впрочем, может быть, явив в лице Анатолия Адоскина сумасшедшего, но симпатичного русского Бога, автор картины тем самым и оставил соотечественникам и соотечественницам призрачную надежду: наш Бог - того, но не умер. Что ж, и на том спасибо, мастер.