И. Бергман. После репетиции

 

ПОСЛЕ РЕПЕТИЦИИ

Страна: Германия, TV
В ролях: Эрланд Юсефссон, Лена Улин, Ингрид Тулин. 
Режиссер: Ингмар Бергман
Продюсер: Йорн Доннер
Сценарист: Ингмар Бергман
Оператор: Свен Нюквист
Композитор: 
Жанр: драма

Год выпуска: 1984

 

Камерный телеспектакль, повествующий о пожилом театральном режиссере, его взаимоотношениях с молодой актрисой в процессе подготовки спектакля по пьесе Стриндберга. В ленте заняты Эрланд Юсефссон, играющий alter ego автора, Лена Улин, исполняющая роль восходящей звезды, вероятно, кратковременной любовницы режиссера в недавнем прошлом, и Ингрид Тулин - в роли призрака его долговременной любовницы - талантливой в прошлом актрисы, матери героини Улин, или, вполне может быть, реальной женщины, ныне алкоголички, обитающей в психиатрической лечебнице.

В "Картинах" Бергман пишет: "К некоторым молодым актерам и актрисам я, не особенно об этом задумываясь, отношусь как к своим детям. Бывает, они признают за мной право на отцовство, им нравится видеть во мне отца. Через какое-то время, быть может не нуждаясь больше в отеческой опеке, они начнут на меня злиться. Мне же эта роль по душе, она меня нисколько не тяготит. Сознание того, что рядом есть суровый отец, при известных обстоятельствах дает молодым актерам чувство уверенности" (С. 222 - 223).

По-видимому, трагикомическая история взаимоотношений крупного режиссера с творческой молодежью, той, что откровенно приходит на смену старому поколению, история театральной кухни с ее атмосферой одновременно вседозволенности и зависимости, всегда царящей в театре, и должна была стать содержанием фильма. Получилась же, по ряду причин, скорее драматическая новелла о личной жизни одинокого старика, еще властвующего в театре, но бесконечно усталого, несчастного и опустошенного в жизни. Отчасти "После репетеции" - вариация на тему "Художник и модель", когда Пигмалион и Галатея не озарены ослепляющей любовью, а потому каждый из них сам по себе, отчужден, отгорожен от другого как бы неожившим мрамором.

Фильм, как это часто бывает у Бергмана, ставит перед зрителем неразрешимые вопросы, вопросы, не имеющие прямого ответа. В данном случае, однако, косвенных ответов на каждый и них может быть множество.

Кто она ему, главному герою спектакля, эта красивая талантливая девочка, которой он непременно хочет отдать главную роль в новом сложном спектакле? Любовница? Дочь? Дочь его любовницы? Последняя ученица - завет будущему? Или всё вместе?

Зачем прерывает их приватный разговор о роли явление ее матери, с маниакальным упорством старающейся соблазнить своего бывшего, обнажая в присутствии дочери (то взрослой, то вдруг обращающейся в 12-летнюю девочку) бедра и грудь? (Или эта сцена происходит лишь в воображении/памяти старика?) Она хочет играть сама? Хочет вернуться в театр или в жизнь режиссера, или просто в жизнь? Или же это образ неизжитой боли, вечной вины человека, предавшего, уставшего, пошедшего дальше, оставив прошлое в прошлом?

Зачем обманывает режиссера юная актриса, заявляя, что беременна от некоего Юхана, нет, от него самого, нет, уже и не беременна, а может, и вообще не была беременна? Чтобы получить роль? Чтобы заполучить режиссера? Чтобы стать НАД ним в реальной жизни? А может быть (с дальним прицелом) и в искусстве?

А лента в целом? Все эти нелегко выстраивающиеся в логическую цепочку мимолетности - только черновик фильма, или фильм о том, как зарождается новое действо в сознании/подсознании его создателя ("Когда б вы знали, из какого сора...")?

Или это просто постскриптум, неудачная попытка еще раз проститься с кино?

Впрочем, такая ли уж неудачная?

Усталый мудрый старик, мягко, но решительно отклоняющий притязания и молодой, и бывшей, потому что знает истинную цену всему и всем, но прежде всего себе, - образ богатый и художественно правдивый, равно как почти столь же убедителен образ молодой, сильной, твердо идущей в будущее артистки. Она - в будущее; он... В прошлое? Скорее просто - на закат, в свете которого особенно ярко и четко должны для художника и человека вообще обрисовываваться истины и ценности и реальной жизни, и той, что реальнее реальной, - жизни в искусстве.

 

В. Распопин