Педагогический альманах ==День за Днем==
 
написать письмо


    Главная

    Новости

    Методика 

    За страницами учебников 

    Библиотека 

    Медиаресурсы 

    Школьная библиотека

    Одаренные дети

    Проекты

    Мир русской усадьбы

    Экология

    Методический портфолио учителя

    Встречи в учительской

    Статьи педагогов в журнале "Новый ИМиДЖ"

    Конкурсы профессионального мастерства педагогов

    Рефераты школьников

    Конкурсы школьников

    Альманах детского творчества "Утро"

    Творчество школьников

    Фотогалерея

    Школа фотомастерства

    Полезные ссылки

    Гостевая книга
    Sort

    Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru

      День за днем : Статьи 

      Статьи  


     

    Зайнаб Али Шамзи
    кандидат педагогических наук
    Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина

     

    Сравнительный анализ русского и иракского менталитетов

    Ключевые слова: менталитет, Ирак, Россия, Восток, Запад, Византия, ислам, христианство.

     

    Менталитет — понятие, существующее на стыке культурологии, истории, этнолингвистики и философии; это «многогранное проявление психической деятельности социальных индивидов... включающее как сознательное, так и бессознательное, специфическое соотношение между рациональным и эмоциональным в совершении их действий, а также между... стремлениями к инновациям и сохранению культурного потенциала прошлого» (1). Таким образом, менталитет включает в себя не только сознательное, но и бессознательное, не только современное, но и уходящее корнями в прошлое, к истокам формирования этноса.

    Менталитет народа во многом определяется местом и временем его возникновения и формирования. Любая национально-языковая картина мира (соотносимая с менталитетом) во многом является результатом соприкосновения и взаимодействия с геокультурой как основой своего исторического образа. Структуру русского и арабского менталитетов составляют не только язык, образы и темы художественного творчества, но и типы мышления и поведения, формирующие умонастроение и жизненную позицию обеих наций. Оба менталитета имеют свои представления об экзистенциальных ценностях, о религии и нравственности, об обществе.

    Переходя к конкретике, отметим, что, например, у русских владение одной шестой частью земного шара породило двойственное — положительное и отрицательное — отношение к этому огромному пространству. С одной стороны, русский человек отличается широтой души, мышления и воображения, что проявляется, к примеру, в отношениях русских с другими народами, в масштабности стихотворного слога, в песнях, в литературе и искусстве. С другой стороны, состояние усталости и анархии царит в его отношениях с этой обширной территорией, покрытой снегом на протяжении почти полугода. Это ограничивает активность и приводит к затруднениям в организационном и экономическом управлении столь обширной территорией. Тем не менее бескрайняя русская душа, подобно бескрайним просторам места своего земного проживания, дает ему покой и чувство умиротворенности.

    Русский человек не слишком опасается нападения чужеземцев, потому что русская этническая община является самой большой на русской земле. Он чувствует себя как бы в объятиях своей огромной родины. В его душе нет страха, когда он уходит в глубь России... Отсюда восприятие России как родины, родной Матери, параллель между понятиями «Мать-земля» и «земля божественная». Он расслабляется в стихийности земли, уходит в лоно земли-матери. Н.А. Бердяев утверждал, что русская человеческая и географическая природа пластична и женственна. По его мнению, у русского народа ослаблено мужское начало, «в душе русского народа остался сильный природный элемент, связанный с необъятностью русской земли, с безграничностью русской равнины. У русских природа стихийная сила, которая сильнее, чем у западных людей» (2). Русский человек чувствует, что имеет наибольшую площадь территории в этом мире. И он владелец самых больших природных запасов, которых нет ни у одного другого народа. Он пользуется всесокрушающей силой своей земли, получая от нее динамический заряд для развития научного разума.

    Совсем иное мы видим в Ираке, на левантийско-арабской территории, расположенной на восточном побережье средиземноморского бассейна от Египта до верховьев Междуречья (Месопотамии). Иракский народ принадлежит к восточной части арабского мира. Здесь, как и на Востоке вообще, мягкая зима, умеренные по своим температурам весна и осень, жаркое лето; всегда солнце, светлое чистое небо. Морской горизонт порождает созерцание, а также стремление узнать, что находится за морем. Толкает отважиться на авантюру, пробиться сквозь бурные волны. И это не только любовь к свободе, но и стремление убежать с вершин внутренних гор и от постоянного страха нападений со стороны бедуинов. Все это выработало у него парадоксальное сочетание состояний замкнутости и открытости, желание удержаться на месте и одновременно убежать из него. Это также связано со сложным доступом к этническим территориям, отсутствием больших земельных ареалов для заселения людьми. Глаз местного жителя наслаждается широкими просторами, только обратившись в сторону моря.

    На протяжении веков этнические и религиозные группы пытались как бы уединяться между высотами гор, в уголках равнин и на побережьях, создавая состояние относительной изоляции. Такая изоляция могла выработать у каждой группы некое специфическое мышление, определившее ее богословие, поведение и экономическую деятельность, ставшее причиной недолговечности средиземноморских республик, не способных устоять под натиском больших сильных держав и защитить тыл от лежащих за спиной пустынь. Несмотря на общие черты восточных людей в восприятии Вселенной, души и материи, они сильно дифференцированы в бытовом отношении: фольклорностью и коллективизмом в деревне и изолированностью и индивидуализмом в городе. Однако в настоящее время специфика Востока по сравнению с Россией — в отсутствии ощущения спокойной уверенности в своей силе и в своем будущем. Это исходит из чувства постоянной угрозы, которая была в прошлом и имеет место сегодня, а также по причине культурной отсталости. Такая ситуация превращает это географическое место в слабое звено, с трудом управляемое его обитателями, вследствие чего оно постоянно подвергается вторжениям и разрушениям. Отсюда — психологическая и культурная нестабильность восточно-арабского менталитета, его постоянные упования «на небо или более сильного» (3). Это особенно ощущается в характерной для восточных арабов структуре извечной триады — Бог, Природа, Человек.

    Важным фактором формирования менталитетов обоих народов является также их исторический опыт и взаимодействие с другими народами и культурами. Национальное мировоззрение и самосознание русского народа определилось с принятием Киевской Русью Православия — развитой и состоявшейся религии. Благодаря освоению древней мудрости Византии уже через два века Русь становится христианизированной страной с грамотным населением, образованным духовенством, высоким уровнем нравственной и общественной жизни. Национальное единство населения поддерживалось в этот период не столько государственностью, сколько православной верой.

    Культура средневековой Руси явила образцы гениального художественного творчества. Вместе с тем на Руси слабо развивалась богословская и философская мысль. Это дало основание некоторым исследователям характеризовать русское Средневековье как бессловесные, или немые, века, свидетельствующие о неспособности русского народа к высокой мысли — философии и богословию. Это мнение покоится на ряде предрассудков. В рационалистической западноевропейской культуре мышлению как таковому полагалось быть рационалистическим, что не исчерпывает всех его возможных типов. Феномен «немых веков» отражает специфичность русской истории, культуры и национального характера. Через Византию русская культура восприняла традицию христианского платонизма, что придало особое своеобразие ее национальному духу. Через церковнославянский язык в русское мировоззрение   транслировались   культурные пласты античного и христианского эллинизма. «Русский язык — язык эллинистический. По целому ряду исторических условий живые силы эллинской культуры, уступив Запад латинским влияниям и ненадолго загащиваясь в бездетной Византии, устремились в лоно русской речи, сообщив ей самобытную тайну эллинистического мировоззрения, тайну свободного воплощения, и поэтому русский язык стал звучащей и говорящей плотью... Эллинистическую природу русского языка можно отождествлять с его бытийственностью» (4), — писал О.Э. Мандельштам.

    Древняя Русь шла к православному возрождению, которое было прервано татаро-монгольским нашествием, после которого Русь долго не могла оправиться, но это тяжелое время, как и последующие эпохи междоусобиц, правления Ивана Грозного, Смутного времени, войны 1812 года, борьбы за отмену крепостного права и даже революции 1917 года, не смогли оказать сильного влияния на уже сформировавшийся менталитет русского народа.

    Как ни странно, но значительная перестройка русского менталитета происходит именно сейчас, в начале XXI века, когда российское общество находится в процессе системного перехода от одного общественно-экономического (социалистического) устройства к другому (рыночно-капиталистическому). Меняются идеология, ценностные ориентиры, взаимоотношения людей: развиваются гражданственность, индивидуальная ответственность, страна становится политически, экономически и социально открытой, но без радикального отказа от свойственного советской идеологии коллективизма, который уходит корнями в исконно русскую общинность. Происходящая социальная перестройка не улучшила пока качество жизни россиян, которую характеризуют инфляция, национально-этнические конфликты, высокий уровень безработицы, бедность.

    Экономическая и общественная нестабильность вызвана тем, что Россия встала на путь подражания западной цивилизации без достаточного учета социокультурных традиций собственного народа: тесной связи с природой, стремления к коллективизму и религиозности, «срединного» положения России между Востоком и Западом. Очевидно, что Россия способна впитать в себя черты как восточного, так и западного менталитетов. При этом главная черта русской культуры как европейской — в ее светском характере.

    Арабский же менталитет ставит религию превыше всего остального. Поэтому божественная идея пронизала его и превратила Ирак в место освоения и распространения религии во вселенском масштабе. Возможно, в этом одна из тайн ислама и других религий этого региона, где каждый человек постоянно чувствует себя в присутствии Бога. Эта черта арабско-иракского менталитета являлась и является причиной многих войн, основанных на религиозных разногласиях, она нашла свое отражение в арабской литературе (повесть Абдель Рахмана Мунифа «К востоку от Средиземноморья», роман Гаиба Туамы Фармана «Муки рождения» и др.).

    Древняя и средневековая восточные цивилизации выработали прежде других понятие о Вселенной и идею божественной справедливости, основанной на принципах добра и зла. У такой цивилизации Бог — это начало всех начал, что остается актуальным и для современного Востока. Понятия восточного человека о Вселенной впервые в истории человеческой мысли породили вопросы о бессмертии человеческой души, актуальные для всего человечества. Среди них и вопрос о загробном воздаянии или наказании, основывающийся на общечеловеческих нравственных принципах. Всё это оказало влияние на ранний этап формирования греческой мысли, которая приобрела мировое значение уже в эпоху зрелых философских учений. На этом этапе в Средиземноморье выделились два направления: «эллинское», ориентированное на Запад, и другое, «эллинистическое», средиземноморско-восточное. В «эллинистический» период восточный дух воплотился в иудаизме, затем византийском христианстве, — лежащий в их основе монизм с появлением ислама приобрел новые границы распространения и ряд черт, отличающих его от древнегреческого и современного европейского. Однако восточно-исламский менталитет, наряду с указанными духовными компонентами (первоначальным монистическим посылом), в целом выработал за период своей длительной истории мировоззрение, фиксирующее своего рода дуализм божественной сути, являющейся первичной, и материи.

    Преодоление различия между Богом и материей осуществляется через светскую культуру, которая формирует человеческую личность на основе объективных принципов коллективного сознания людей. На Востоке же главное — спасение души как преодоление пропасти, отделяющей человека от Бога.

    Достижения восточно-арабского мышления в математике и естественных науках оказались достаточно слабыми, так как научная парадигма европейского типа в Ираке сформирована не была. Мирские (сугубо земные, материально-практические) вопросы занимают здесь незначительное место в заботах человеческой индивидуальности. Отсюда — постоянная культурная неустойчивость восточного человека, которому до сих пор не удалось создать баланс между зонами научного разума и духовных начал.

    Связь восточно-арабского менталитета со Вселенной (Миром) осуществляется по трем фундаментальным осям: Бог, Человек и Природа. В основном внимание акцентируется на двух из них: Бог и Человек, в то время как рациональная связь с природой по большей части игнорируется. Западный же менталитет с древнегреческих времен по сегодняшний день включает и третью составляющую — Природу, что стало основой формирования собственно научного мышления.

    В русском менталитете, в отличие от западноевропейского и подобно восточному, составляющие вышеназванной триады: Бог, Природа, Человек — также не сбалансированы между собой. Какое-то время русское мировоззрение полностью подчинялось Богу, являвшемуся для него вопросом всех вопросов и началом всех начал (И.А. Ильин). Соответственно, Он и есть Создатель Природы и Человека, управляет душой человека и его жизнью. Ошибкой гуманитарных наук в новоевропейскую секулярную эпоху, согласно русской религиозной философской мысли, является утверждение Человека в качестве абсолютной вершины творчества Природы и стремление свести все к человеческой индивидуальности. При таком подходе Человек понимается только как бездуховный плод Природы. Однако «существование Бога обнаруживается в существовании духа в человеке» (6). Н.А. Бердяев и другие русские мыслители, не отрицая большого значения науки и техники, призывали к объединению духовного движения с жизненно-социальным и научным, чтобы спасти русский менталитет от раздвоения и потерянности.

    В советскую эпоху с ее атеистической пропагандой существование Бога подверглось в русском сознании сомнению и отрицанию. Признавалось только материально осязаемое. На уровне философии пропагандировалась абсолютная первичность материи по сравнению с сознанием, идеями. Бессмертная душа изгонялась из человеческой индивидуальности в мир метафизики и легенд. Российские марксисты подвергли критике российских теологов и их видение божественного происхождения жизни на земле, пытались полностью прекратить религиозную активность, пока власть в стране находилась в их руках... В советский период русский человек как бы лишился всего индивидуального, духовного и слился с массой, коллективом в колхозе, совхозе, на заводе, в партии и в обществе; полностью отсутствовала свобода человеческой индивидуальности, свободный выбор веры, философии, морали, экономической деятельности, даже частных жизненных желаний. Растворенный в коллективе индивидуум превратился в пластичный материал для создателей идеологий — религиозных, политических, жизненных...

    Итак, общей чертой русского и восточно-арабского менталитетов является противоречивость, внутренняя несбалансированность в отношении к Богу, Природе и Человеку.

    При практическом отсутствии принципов разумности, рациональности в сознательной сфере восточно-арабского менталитета в нем господствует эмпирическое восприятие, чувственность. Не являясь фундаментом религиозности, оно способствует становлению веры в Бога, что и делает «культуру сердца» главной составляющей восточно-арабской ментальности. Человек Востока склонен к крайностям в проявлении чувств любви, ненависти, веселья, грусти... Это сходно с такими общеизвестными чертами русского национального характера, как максимализм, полярность, «широкость», стихийность, страстность: «Русский народ, прежде всего — народ чувств, и главный его творческий акт — акт сердца» (7). Несмотря на то что в русском менталитете присутствует рациональное мышление, воля, творчество в гуманитарных и естественных науках, в искусстве, сердце остается главным источником его духовной силы. По И.А. Ильину, русский ум — порождение и продолжение теплоты сердечного духа. Русский менталитет объединяет усилия научного поиска с силой сердечных ощущений. Такой менталитет пытается найти диалектическую связь между сердцем и разумом во всех аспектах сознания и поведения, тем не менее ему присуща чрезмерность чувств и радикальность в постановке и решении вопросов.

    Итак, еще одним связующим признаком русского и иракского менталитетов является отсутствие гармонии между чувством и разумом, что вызывает состояние неуравновешенности и внутреннего беспокойства.

     

    1 Усенко О.Г. К определению понятия «менталитет» // Русская история: проблемы менталитета. — М., 1994. — С. 67.
    2 Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. — СПб., 1901. —С. 29.
    3 Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии // Религиоведение: хрестоматия. — М.: Книжный дом «Университет», 2000. — С. 491.
    4 Мандельштам О.Э. О природе слова // Мандельштам О.Э. Стихотворения. Проза. Статьи. — М., 2000. — С. 4.

    5 Раульф У. История ментальностей. К реконструкции духовных процессов: сб. ст. — М., 199. —С. 97.
    6 Усенко О.Г. Указ. соч. — С. 67.
    7 Ильин И.А. О русском национализме: сб. ст. — М., 2006.

     

    «Русская словесность» . – 2012 . - № 5 . – С. 73-78.

     

     





    © 2006 - 2018 День за днем. Наука. Культура. Образование